Помощь детям Донецка живущим под обстрелами киевских карателей .

Репортаж : Радомир Карякин

Беседа с Андреем Лысенко, человеком , который по мере сил пытается, хоть как то облегчить и скрасить суровые будни жителей красной зоны Донецкой Народной Республики.

Андрей! Расскажите пожалуйста, как так получилось? Ну, во первых много детей. Во вторых, я смотрю, дети рады конфетам. Дети рады подарку. Ну допустим та же ёлка, она такой просто восторг у детей вызвала. Я от этого, вообще был в шоке. Потому что, ну маленькую ёлочку, по идее, все могут себе позволить, а оказывается нет.

Во первых, я расскажу какие мы семьи проведали.
Первое место, куда мы заехали, это барак, это в Петровском районе, здесь на районе он называется «Курский вокзал». Там одна комната и вторая комната в подвале. Все люди этого барака жили практически весь 14ый год в бомбоубежище на хлебозаводе. Это хлебозавод на шахте 20ой . Шахту и хлебозавод бомбили даже с самолётов. У них был сильно разбит их дом. В этот барак им вставили стёкла и всякое такое прочее и теперь они здесь живут. Естественно, их социальный уровень ниже среднего, потому что они, то мамы одиночки, то выходцы из неблагополучных семей, то есть они довольно нормальные женщины, но всё равно они просто напросто не могут сами себя обеспечить.
Второе место. Мы приехали к Ирине Батуриной. Она сама воспитывает пятерых детей. Она жила на шахте Челюскинцев, в бомбоубежище около двух с половиной лет. Она ездила на передачу «Время покажет». Пятеро детей. Она никогда не требует у меня помощи, никогда не просит. Она , единственное, попросила всего на всего ёлочку, что бы у детей был праздник. Она такая скромная девочка, а в этом году, от воспаления лёгких умер её муж. И она осталась одна.
Помимо того , буквально  две недели назад, пришли к ним в гости соседи по улице. Они дружили. Вышли на улицу, смотрят зарево, горит их дом, побежали, родителей вытащили, а дом сгорел. Мать и отец с тремя детьми пришли к ним жить. получается там восемь детей. И трое взрослых.
Потом Петрущенко, у них практически три семьи , шестеро детей живёт. Этот знаменитый , может быть видели, кадр Алексея Смирнова. Мальчик ходит по развалинам. ищет маму, и девочка. Вот из этой семьи были взяты дети. Потому, естественно они тоже жили в бомбоубежище. На шахте Челюскинцев. Их дом был повреждён, мародёры разграбили. Здесь приземлялось часто очень. Они то же 2,5 года жили в бомбоубежище. Мы им помогли жилье восстановить, сейчас живут.
Три семьи , и у них есть ещё другая проблема. Бабушка, при Советском Союзе, потеряла паспорт.
И не восстановила его. Ну скажем так, по старчески, я не знаю, как там получилось. отец, дети и внуки. не имеют практически документов, нормальных документов. Они как бы есть, но их как бы нет.
Сейчас мы находимся на кирпичном заводе, это «Жилплощадка». «Трудовские». Красная зона. Дальше линия фронта и больше ничего нет. метров 800 до украинских позиций. Сейчас мы приехали к детям инвалидам.
Мальчик-эпилепсик. У него страшные приступы эпилепсии, по десять раз на день. Он молодой , 16 лет. Сейчас придут детки. То же,у кого ДЦП, у кого ещё что то.
Потом мы поедем на Щипачёва.
В конце заедем на Щегловку. Это бабушка воспитывает внучку, мать лишена родительских прав.
Щегловка это недалеко от Путиловки, туда то же часто снаряды прилетали.
Почему так? А потому что мы вернулись снова в 2014-2015 год. Все сбережения у людей потрачены.
3000 рублей пенсия , это ни о чём. При ценах московских. Единственное,  что у нас радует, это коммунальные услуги остались на прежнем уровне, минимальном. а всё остальное, лекарства купить дорого. Купить продукты, дорого. Купить уголь дорого. Всё дорого, и в итоге здесь линия фронта и никого не берут на работу, почему очень мало людей устраивается. Им надо перебраться в безопасный район, там снимать квартиру, тратить всю свою зарплату за квартиру, что бы иметь работу, потому что здесь обстрел начинается или утром, когда они идут на работу, люди по 2 часа под забором лежат. Или вечером, когда они идут с работы. Реально в этих местах работы нет. Соответственно палка о двух концах. Выехать туда, всё бросить, здесь разграбят мародёры, потому что алкоголиков и тунеядцев хватает везде. Это не только в нашем Донецке, этого хватает в любом городе, даже благополучном. Ну а тут хоть земля, хоть какой то помидорчик вырастили, хоть как то, что то на зиму закрыли. И всё равно надо возвращаться сюда, всё равно жить здесь. Это первая сторона медали, вторая сторона медали, это кто хотели уехать, они уже уехали. Кому было за что и куда. Остались, кому не куда. И третья сторона медали. Не будет здесь людей, будет участь Широкино. То есть, не будет людей, это будет серая зона. Здесь будут одни военные. Мирных жителей не будет. А в военных стрелять, никто этого учёт не ведет. Естественно  займут серую зону, приблизятся ближе к центру Донецка. И тут уж поверьте, если не будет людей, Петровский район снесут, просто снесут. Такое положение не только в Петровском районе, а и на всей линии фронта. Очень плотно, они позанимали серые зоны и они не дали возможность ополчению Донецка выдвинуться вперёд от села на 2-3 км от Донецка. Они их поджали под самые сёла. Они заняли серую зону, аргументируя тем, что это не нарушает Минские соглашения.
На самом деле положение катастрофическое. Ведь раньше была помощь и от  Рината Ахметова, и Россия помогала, в том числе  частным образом, от различных гуманитарных организаций, сейчас этого нет. От Ахметова помощи нет. Российская помощь есть, естественно, но она идёт целенаправленно, на больницы, на детские садики. на какие то учреждения, детские дома и тому подобное, но вот именно так что б в семью какую то, нет. Покрывают какие то группы инвалидности, и что? А человек хочет кушать всегда, а здесь не всегда увидишь магазин. Особенно когда начинается обстрел, я сколько раз попадал. Тут просто напросто дорога смерти. Люди не могут выбраться даже за хлебом. Нужно пройти километр, под плотным стрелковым огнём.Не надо даже миномётов, хватает и пуль. А миномёты и более тяжёлое оружие, это вообще страшная вещь. Никогда не угадаешь, куда оно прилетит. Почему, потому, что обстрелы начинаются,, они стреляют, начиная с 2014го года, с 2015го стреляются между собой, по позициям друг друга. Так вот в конце, или в завершении этих обстрелов, та сторона десяток, бывает два, три снаряда запустят обязательно в жилую зону. Для чего эти обстрелы каждый день? Одно дело, разорвался снаряд в огороде или возле здания, а если попадёт в детский садик или ещё куда нибудь. В роде бы и войны нет, каких то сильных обстрелов, но периодически прилетает. два-три снаряда прилетело в жилой массив и всё , сделало очень большую беду.

Можно по российской позиции уточнить? То есть, со стороны России есть помощь ДНР, как государству, но нет помощи ДНР, как населению?

Россия помогает всячески, многие этого не понимают и обвиняют — почему Россия нас бросила. Она не бросила, но у России нет таких возможностей, что бы помочь всем.

Я имею ввиду не волонтёрскую, а государственную помощь.

Государство, есстественно определяет по спискам. Но государство… Возможно, я скажу правильно или неправильно, государство это бюрократическая система. Вот у них списки. Есть инвалид первой группы. Всё! Мы ему должны пачку макарон. А если это инвалид, а у него мать и отец миллиардеры? Так подождите, ему нужна эта пачка макарон? А если человек не инвалид? А не имеет работы? Или инвалид третьей группы, который не может на работу устроиться. Тут здоровому негде устроиться, а он ещё и болен. Или ребёнок у него часто болеет, и он в садик его не отправит. И живут они в полуразваленом доме . почему, потому что вроде и жилье есть, но оно требует ремонта. И снаряды туда не попадали. А вот от этих выстрелов, и что вокруг 20 воронок, естественно всё потрескалось. Всё разваливается, печка перекошеная, её топишь, а она тепла не даёт. Тут нужен подход индивидуальный. К каждому человеку, к каждой семье. я например очень противник того, что люди приезжают и кормят целыми сёлами. Привезли на посёлок такой то и накормили всех людей. В этих же  сёлах , есть человек ,получает миллион, а другой не получает ни копейки. Я подхожу всегда индивидуально.